Перфекционистка из Москвы

 

Мария Хайнц

 Краткое описание книги "Nobody is perfect". Кроме Александры. Жизнь москвички успешна и стабильна: школа - с медалью, университет - с красным дипломом, работа - с компьютером. Дорога в будущее вымощена на много лет вперед, день распланирован, квартира убрана, тарелки на кухне выстроены, как солдаты на плацу. За неделю мир рушится: Александру увольняют с работы, уходит молодой человек, на первом же собеседовании ей открывают страшную тайну, имя которой "перфекционизм". Что это? Болезнь или судьба? И есть ли врач или целитель? "Nobody is perfect". Кроме него.

Вы получите книгу в форматах

PDF, RTF, MOBI, EPUB, TXT, FB2, чтобы прочитать ее на удобном для вас носителе

Учитывайте, что системы оплаты взимают небольшие комиссионные!

Мария Хайнц

Перфекционистка из Москвы

 

Чем сильнее человек стремится к идеалу,

тем дальше он уходит от себя.

Глава 1

 

Четверг. День, который изменил мою жизнь.

 

Как любой взрослый человек, я понимаю, что бесполезно надеяться на чудо, тем более каждый день. Несмотря на это, я несколько раз в час проверяю почту – жду письмо. Не вездесущий спам, не рассылку на тысячу человек про секреты женской индивидуальности, а настоящее письмо – с заветными буковками-завитушками, от одного вида которых бросает в волнительную дрожь. Вы скажете, я жду от жизни  слишком многого? Ничего подобного!

Неужели так трудно написать: «Золотая, перламутровая,  фильдекосовая Александра…» Как у Чехова… Или  «Достоуважаемая Александра Анатольевна! Искренне рада сообщить Вам о положительном решении Вашего вопроса и принятии Вас на работу. Надеюсь на скорую встречу. Крепко жму Вашу руку. Ведущий сотрудник отдела кадров ООО «Мобильные сети» Екатерина Авдеева». Мелочь, а как приятно!

Нажимаю кнопку «проверить почту».

– Ты же три минуты назад проверяла! – жужжит внутренний голос, который с тех пор, как я отселилась от родителей, имеет интонации и тембр маминых нотаций.

– Ну и что? – отвечаю я.  – А вдруг именно за эти три минуты пришло письмо, которое изменит мою жизнь?

Ах, даже если и нет… Что из того, если я люблю проверять почту? Есть в этом процессе для меня нечто притягательное, возбуждающее. Как у парашютиста перед прыжком или у игрока на рулетке, который идет ва-банк. Сосуды заполняет кипящий адреналин, желудок сладостно стонет, а эндорфины  растекаются по телу, заполняя миг чем-то похожим на счастье. Непрочитанных сообщений нет. Я разочарованно выдыхаю.

Складываю руки в замок, чтобы не начать прибираться. У меня такое бывает, когда я нервничаю или расстраиваюсь. Сегодня я уже помыла пол, вытерла пыль и шкафы на кухне. С таким началом к вечеру я пойду подъезд мыть. Соседний, потому что свой вымыла вчера – перед собеседованием. Нет, нужно держать марку!

Чего мне волноваться? Света сказала, что психологический тест – это простая формальность. Все его проходят! И я пройду!

В кармане вибрирует телефон.

– Да, – радостно отзываюсь я. Внутри всё трепещет, как у школьницы перед первым свиданием.

– Привет! – звонит Света – моя единственная подруга еще с университетских времен, которая порекомендовала меня на должность.

– Когда начинаем работать вместе? – бодро щебечу я.

– Знаешь, там какая-то неувязка, – Света замолкает на секунду, и я понимаю, что свидание не состоится. – Что-то с тестом не получилось.

– Так я и знала – нужно было все-таки добить книгу по психодиагностике «Тест при приеме на работе. Обхитри работодателя»! Подпрыгиваю от негодования. Ведь я уверяла Свету, что нельзя идти на тест без надлежащей подготовки. А она: «Его все проходят! Все проходят!»

– Думаю, просто сбой в программе, – отвечает она, как ни в чем не бывало. – Я попросила Екатерину Петровну принять тебя еще раз. Через два часа сможешь?

– Как через два часа? Мне же нужно помыться, накраситься, одеться, ногти в порядок привести, волосы уложить и еще доехать до Павелецкой!

– Как раз успеешь, если ногти красить не будешь. Это на тесте не оценивают.

– Хорошо, не буду… На ногах…

Я бросаю трубку и прикидываю, как же все успеть! Свету я, конечно, теперь слушать не собираюсь. Вчера она мне посоветовала не готовиться, и вот тебе результат. У меня своя голова на плечах есть! Не могу же я одеть тот же костюм, что и вчера! А если другой одену – бежевый, то ногти нужно перекрашивать! И на ногах тоже! Зачем на ногах? Чтобы чувствовать себя уверенно. Недавно ставшей свободной девушке ведь в любую минуту может повстречаться судьба! И что же получится? На руках у меня ногти – бежевые, под тон жакета, а на ногах фиолетовые! Судьба может испугаться такого несоответствия и сбежать. Нет, не нужно испытывать судьбу дважды.

Еще раз осматриваю одежду и, убедившись, что никаких отпугивающих сигналов нет, бегу в ванную. Душ, ногти на ногах, укладка волос, одежда, ногти на руках, верхняя одежда. И, наконец, рубиновая звезда на вершине моей кремлевской башни – солнцезащитные очки-хамелеон! Смотрюсь в зеркало – выгляжу сногсшибательно!

– Такси! Такси!

Так сказал бы любой житель Нью-Йорка, Лондона или Парижа на выходе из своего дома, спеша на важное собеседование. Но у нас в Москве все по-другому. На такси вероятность  добраться вовремя в центр города равна тому, что в метро в час пик тебе уступят место, чтобы ты мог спокойно подготовиться к интервью с работодателем. Поэтому аккуратно перепрыгиваю через осенние лужи и залезаю в маршрутку, растопырив пальчики – чтобы лак не смазать. Я все-таки все успела! В метро листаю книгу по психодиагностике, пока иду по переходам, еду на эскалаторе и иду к самому высокому зданию на Павелецкой площади.

В Москве это нормально – читать на ходу. Все так делают. Или музыку слушают, или читают, или по телефону говорят. Просто двигать ногами при ходьбе по центру – это только спортсмены на стадионе делают, а для москвичей это слишком просто.

– Здравствуйте! – захожу в кабинет отдела кадров с выражением лица студента, который за последние тридцать минут запихнул в голову целый учебник.

Екатерина Петровна смотрит на меня, странно улыбаясь. Наверное, удивлена, как это я так быстро добралась и при этом умудряюсь еще так прекрасно выглядеть! Сияю свежим макияжем, выглаженным костюмом нежно-бежевого цвета. Сажусь, и кладу руки на стол, любуясь ногтями.  Особую солидность и лоск мне придают, конечно, новые очки-хамелеоны, которые уже посветлели, поэтому я не собираюсь их раздевать до конца собеседования. Они придают мне особый шик и деловой вид. Излучаю уверенность в себе, как это положено подающему надежды кандидату на место ведущего специалиста отдела проектов.

Екатерина Петровна прикладывает руку к глазу.

– Очки? Вам тоже нравятся? Я их недавно приобрела. Можно и на улице носить, и в помещении. Очень удобно.

Екатерина Петровна смотрит на меня со странным состраданием. Наверное, ей жаль вчерашней ошибки. Хочет загладить вину.

–  Куда мне сесть? – спрашиваю я. – В прошлый раз мне Светлана Леонидовна сказала, что ошибка произошла. Компьютеры есть компьютеры. Даже они несовершенны. Я с радостью пройду тест еще раз.

– Здесь можете присесть, – отвечает Екатерина Петровна и  показывает мне на стул около окна. Она включает компьютер, запускает программу с тестом и уходит.

«Что для вас порядок? Все вещи на своих местах или когда вещи можно быстро найти?» Что-то не помню такого вопроса. Хотя чего тут думать! Конечно, когда все вещи на своих местах! Тогда их можно и быстро найти. Проверяется рабочее качество «аккуратность и склонность к порядку». Меня не проведёте! Я эти тесты теперь сама составлять могу! Не зря книгу читала!

Второй вопрос. «Вам нравится работать в команде или индивидуально?» И этого вопроса вчера не было! «Индивидуально», – чего тут думать?! Самостоятельность проверяют. «Вы оставляете с утра посуду немытой?» При чем тут посуда? Может быть, аккуратность еще раз проверяют? Ничего не понимаю… Нажимаю на «Никогда» и иду к Екатерине Петровне.

– Опять какая-то ошибка, – говорю я, показывая на компьютер. – Про посуду немытую спрашивают… Я же не посудомойкой на работу устраиваюсь.

Екатерина Петровна подходит к моему месту и щелкает мышкой по экрану.

– Всё работает. Можете садиться.

– Но это не тот тест!

– Да, я поставила другой тест. Это нормальная практика, чтобы не было искажений результата. Не волнуйтесь. Это очень точный тест.

Молча опускаюсь на стул и приступаю к четвертому вопросу. «Раздражает ли Вас, если другой человек делает что-то не так, как вы этого ожидаете?» Еще как! «Да!» «Да!!!» «Да!!!!!»

Через полчаса всё готово, ощущаю себя сдувшимся воздушным шариком, но виду не подаю. Выпрямляю спину и складки на юбке.  Подхожу к столу Екатерины Петровны и сажусь на стул рядом. Она, словно, не замечает меня –  говорит по телефону, очевидно, с одним из кандидатов. Всего лишь говорит! Я бы на её месте уже на столе прибралась. А она теряет время. Как можно работать с таким ворохом бумаг на столе?

– Вы готовы? – слышу голос Екатерины Петровны.

– Да.

– Тогда можете идти, – она забирает из моих рук сложенные бумаги и показывает рукой в сторону двери.

– У меня к вам небольшая просьба, – я, виновато улыбаясь, передаю ей бумаги. – Не могли бы вы мне дать посмотреть результаты теста? Не каждый день предоставляется возможность узнать о себе, – делаю паузу, чтобы подыскать подходящее слово, – правду.

Екатерина Петровна начинает нервно рассовывать бумаги по лоткам. У неё такая же слабость к уборке при крайнем волнении, как и у меня? Странно, чего ей волноваться?

– Возможно, вам не понравится результат. Программа составлена так, чтобы выявить недостатки претендента, а не его достоинства, – говорит она.

– Не понравится? – я задумываюсь. – Меня не пугают недостатки! Я люблю их исправлять! – я беру еще два листка со стола, кладу их друг на друга и подаю Екатерине Петровне.

– Спасибо, я тут как-нибудь сама… – она торопливо хватает мышку и нажимает на кнопку. Принтер выплевывает бумажку с текстом на полстраницы. Екатерина Петровна тщательно проводит белым маркером по последнему предложению, свертывает бумагу втрое, запечатывает в конверт и протягивает. Этот жест означает только одно – аудиенция закончена.

– Мы вам позвоним, – говорит она с тем же сострадательным выражением лица, с которым меня встречала.

Охранник провожает меня к выходу. Я чувствую себя важной персоной, которую везде сопровождают телохранители. Мне это даже начинает нравиться. Возможно, очень скоро так и будет. На выпускном устройстве загорается зелёная стрелка. Я делаю несколько шагов вперед, и вдруг неожиданная мысль из будущего заставляет меня остановиться между двумя железными ножками турникета. Как пешеход, переходящий дорогу на зелёный свет, каменеет при виде надвигающегося на него автомобиля, так и я застываю, невольно представляя, как очень скоро точно такая же стрелка будет загораться для меня каждое утро, только в противоположном направлении. Через неделю у меня начнется совсем другая жизнь! Новая работа. Шикарный офис. Надежная компания. Я стану большим начальником. И у меня будет свой помощник, водитель и телохранитель...

– Девушка, вернитесь на землю!

Я вздрагиваю. Зелёная стрелка нетерпеливо мигает. Позади меня клокочущая очередь из сотрудников.

– Вы мне? – спрашиваю охранника.

– Кому же еще? Проходите, не задерживайте людей, – отвечает пожилой мужчина и странно смотрит на меня – так же, как Екатерина Петровна. Да что они – все сговорились?

Прохожу вперёд и снова останавливаюсь. Народ валит изо всех дверей и переходов, как живность с тонущего корабля. Десять минут седьмого, а они уже тут как тут! Когда я начну здесь работать, буду задерживаться допоздна, как полагается начинающему, подающему надежды сотруднику. А как иначе можно набраться опыта и заслужить доверие начальства? Именно так я делала на прошлой работе. До сих пор не понимаю, почему меня уволили. Столько сил положено, столько переработок зря, столько театральных постановок пропущено. Я понимаю, что кризис, все поставлены на грань выживания. Но почему с этой грани в братскую могилу с другими безликими офисными сотрудниками свалилась именно я (единственная из нашего огромного кабинета), до сих пор не могу понять.

Стою в холле, не решаясь выйти на улицу. Конверт обжигает руку, как противень с пирогом из печки: и бросить нельзя, и держать нет никаких сил. Мне нестерпимо хочется открыть его прямо сейчас, однако нужно «держать марку». Вдруг Екатерина Петровна пойдет домой? Подумает, что я несдержанная особа. Решение-то о приеме на работу ведь еще не принято.

Открываю входную дверь, ловко прячусь за ней и одним движением высвобождаю вожделенный листок. Первым делом бросаю взгляд на заклеенное предложение. Странно… Что тут может быть секретного?

«Результаты психологического теста. Собеседование на место ведущего специалиста отдела проектирования. Испытуемая: Александра Епишина. Предъявляет завышенные требования к окружающим», – первая фраза оглушает меня взрывом гранаты. Чувствую, как нижняя губа выпячивается вперед. Усилием воли «закатываю» её обратно, но она не слушается: предательски выползает и начинает трястись.

Кто-то из выходящих с силой открывает дверь, больно ударяет меня в плечо так. Молодой человек в несуразной зелёной куртке даже не замечает меня и идет дальше! Если бы я предъявляла завышенные требования к окружающим, я бы сейчас его догнала и по шее надавала! Но сначала дочитаю.

«Стремится к справедливости в жизни», – гласит приговор. Вот это уже гораздо лучше! Я с облегчением выдыхаю. Это они тонко подметили. Будто из тысяч черных клавиш нажали на одну единственную верную – белую. Наверное, программа сначала выдаёт негативные результаты, а потом положительные. Отлично! Таких здесь целый абзац. Я мысленно прощаю всех психологов, которые составляли тест, и молодого человека в несуразной зелёной куртке. Может быть, он сильно торопился: на экзамен или тест, как у меня… Если встречу его еще раз, то обязательно скажу ему что-нибудь хорошее. Обязательно… Но сначала дочитаю.

Здесь им нужно было доработать фразу: «стремится к справедливости, порядку и чистоте в жизни». Вспоминаю, как оставила кухню сегодня утром: плита блестит, тарелки – как солдаты на плацу, выстроены по росту в порядке убывания, выглаженные прихватки и полотенца висят на крючке, в холодильнике продукты размещены строго в соответствии с инструкцией производителя. Да, справедливость в жизни не может существовать отдельно от порядка и чистоты. Они – основа всего, бетонный фундамент, или, по крайней мере, важная его составляющая.

«Стремится к справедливости в жизни, – продолжаю я в предвкушении новых комплиментов, доводя это стремление до изощренного педантизма. Порядок становится самоцелью».

Комкаю лист и швыряю его в урну. Вот вам ваш порядок! Гордо шагаю дальше. Завышенные требования? Изощренный педантизм? Где этот молодой человек в несуразной зеленой куртке? Боковым зрением замечаю, что бумага опускается за метр от намеченной цели. Чёрт! Иду дальше. Намусорила на улице. Иди дальше! Надо бы поднять. Еле переставляю чугунные ноги. Всё-таки центр столицы. Что приезжие подумают? Какой пример я им подаю? А если тут мама случайно прогуливается? И интересно все-таки до конца дочитать. Может быть, они только в начале всю гадость написали, а потом «несмотря на эти небольшие шероховатости характера мы с радостью возьмем вас на работу»?

– Это ваше? – слышу женский голос сзади. Вздрагиваю и оборачиваюсь. Слава Богу, не мама!

– Екатерина Петровна?!

«Марку держать»! Делать вид, что это не моя бумажка.

– Александра Анатольевна! – Екатерина Петровна из отдела кадров протягивает проклятый листок. – Вы обронили…

– Этот? Вы уверены?

– Да, это же я его только что распечатала.

Екатерина Петровна вкладывает мне в руку бумагу и идет дальше. Я растерянно смотрю на листок.

– Спасибо! Случайно из кармана вылетел! – кричу ей вдогонку, разглаживаю письмо и глубоко вдыхаю, как перед прыжком с вышки. У меня такое ощущение, что если я сейчас прыгну, то больше не вынырну. То есть вынырну, но это уже буду не я. Ныряююююю…

«Беспокоится по мелочам. Отличается повышенной критичностью. Склонна преувеличивать. Творческое начало уничтожается стремлением довести любое действие до идеала и повышенным вниманием к мелочам и концентрированием на ошибках. С таким человеком сложно работать в команде, он гонится за наилучшим результатом, не учитывает потребности других и очень восприимчив к критике. Не замечает очевидного, предпочитая скрываться от действительности в мечтах и мыслях, не имеющих отношения к реальности».

Под плечом неприятно хрустят пожухшие объявления. Морщась, я отталкиваюсь от бетонного столба и стряхиваю с рукава засохший клей. Не может быть, чтобы это была я – отличница в школе, краснодипломница в институте, чемпионка Москвы по фигурному катанию среди детей до десяти лет. От своих недостатков я не отказываюсь и согласна их исправлять! Но не в таком же количестве! Это снова какая-то ошибка. В голове закипает. Какой-то вихрь подхватывает меня, и я несусь по направлению к метро.

– Екатерина Петровна! Екатерина Петровна! – я останавливаюсь перед специалистом отдела кадров. – Мне кажется, что произошла ужасная ошибка. Это не я! Это чудовище какое-то! Просто ошибка. Такое бывает с компьютерными программами. Единичка, нолик, нолик, единичка. Знаете, там не сошлось, а человек представляется соломенным страшилищем, бездушным дровосеком. Я не спорю. Такое бывает. Ошибка. Нужно еще раз повторить. Наверняка у вас есть еще один тест. Скажите мне его точное название, и я пройду его завтра на отлично!

– Какая ошибка? – Екатерина Петровна останавливается и с удивлением смотрит на меня.

– Ошибка с тестом. Как в первый раз!

– В какой первый раз? Пустите меня! Я опаздываю на электричку!

Екатерина Петровна ускоряет шаг, я тоже.

– Света мне сказала… Светлана Леонидовна, сказала, что первый раз была ошибка с тестом...

– Никакой ошибки не было. И первый, и второй раз результат был однозначным. Просто Светлана Леонидовна попросила, я не могла отказать.

– Но сегодня был другой тест…

– Тест другой, но суть – одна и та же! Тест не ставит оценок. Он определяет характер человека. Вы – перфекционистка. А у нас таких не берут. Не расстраивайтесь… Где-нибудь ваши качества обязательно пригодятся… Клининг, системы контроля, но не у нас. У нас ценится работа в команде, творчество и люди, которые разрешают себе ошибаться. Вам этого не дано. И еще… У вас стекло на очках вылетело.

Снимаю очки и долго смотрю на них. Мне кажется, что я сейчас задохнусь. Одного стекла нет. Вот почему они все на меня так странно смотрели! И я ничего не заметила! Проклятые «хамелеоны»! Господи, как же глупо я выглядела! Одноглазая королева!

– Почему же вы мне не сказали сразу?

– Я пыталась, но в принципе, мне это не мешало.

– Как не мешало? – шепчу я.

– В моей работе важно видеть суть человека, а не очки поверх нее. Прощайте, Александра Анатольевна.

Выдыхаю тонкой струйкой, будто передо мной стоит дымящаяся тарелка с супом, причем супом молочным – приторно сладким, с ненавистной пенкой. К желудку подступает тошнота. Господи, только не в самом центре Москвы! Только не в лучшем костюме! Только не я!

– Света! Ты? – останавливаю трезвон телефона.

– Я. Ну как?

– Плохо! У меня стекло из новых очков-хамелеонов вылетело!

– Мне очень жаль. А тест? Прошла?

– Да, но на другую должность. «Клининг» называется. Екатерина Петровна считает, что я больше подхожу для этой профессии.

– Клининг? – Света явно не понимает, о чем речь.

– Да, это новая профессия такая. Очень перспективная.

– Извини, мне начальник звонит.

В телефоне звучит «Полонез» Огинского. Присаживаюсь на скамейку рядом с ларьком. У ног моих оказывается недоеденный кем-то лаваш. Как же мне плохо! Мне совершенно безразлично, что он портит внешний вид улицы.

– Вы не будете? – слышу голос справа.

– Что? – с ужасом смотрю на закутанного в обноски мужчину.

– Лаваш не будете доедать?

Встаю и несусь подальше от бомжа. Неужели я похожа на человека, который будет доедать лаваш с тротуара? Господи! А ведь и меня скоро ждёт такое будущее! Буду ходить по городу и доедать чужие лаваши! Господи! Что скажет мама? Я безработная!!! И меня никуда не берут! Мне не дано работать в команде! Придется работать одной – мыть подъезды и сдавать пустые бутылки!!!

– Ты еще здесь? – слышу голос Светы в телефоне.

– Нет, уже клинингом занимаюсь – бутылки ищу на дне Москвы реки.

– Ну, значит не так и плохо все.

– Нет, ты представляешь! Сколько на меня сегодня неприятностей свалилось! Очки, клининг и в довершение ваша Екатерина Петровна меня обозвала перфекционисткой! Кстати, ты не знаешь, кто это?

– Перфекционист – это тот, кто пытается всё делать на высшем уровне, как можно лучше!

– Так это я и есть! Что же в этом плохого?

– Давай встретимся в восемь в «Дантесе» на Мясницкой. Обсудим. Я тебя кое с кем познакомлю.

– Твоя новая пассия?

– Что-то вроде того…

Света отключается, а я прячу телефон в сумку и расправляю скомканную бумагу с результатами теста. Наверное, всё-таки лучше её разорвать в клочки, чтобы избавиться от обиды на всех и вся или еще лучше – сжечь, но... Пусть полежит. Нужно подождать какое-то время и всё пройдет, как проходила любая черная полоса в моей жизни. Только эта – какая-то особенно долгая, жестокая и безысходная.

 

 

ГЛАВА 2

 

Понедельник, начало черной полосы, за три дня до четверга, который изменил мою жизнь.

 

Как идеально отметить годовщину совместного проживания молодой пары? Ведь дата эта не такая простая, как может показаться на первый взгляд. Именно в этот день наступает пора осознать всю серьезность намерений. Мужчине, конечно! Потому что женщина эту кухню от рождения понимает. Как говорит моя мама: «Сейчас или никогда!» Причем она говорит это в каждом разговоре со мной, но сегодня действительно особенный день. Лучшего повода не найдешь. Поэтому к подготовке нашей годовщины с Вадимом я отношусь со всей серьезностью.

Сижу на работе и думаю, куда мы вечером пойдем. Если в ресторан, то нужно вечером ехать домой переодеваться: белое платье, нижнее белье в тон, золотистые туфельки на высоких каблуках и вечерняя сумочка со стразами под цвет обуви. Три лишних часа, по московским меркам, а завтра ведь на работу! Нет, он бы меня, конечно, заранее предупредил. Сказал бы утром, мол, белое платье одень, нижнее белье в тон, золотистые туфельки на высоких каблуках и вечернюю сумочку со стразами под цвет обуви – ведь мне тоже нужно костюм подобрать и галстук, чтобы рядом с тобой не выглядеть клоуном! Нет, если он такого не сказал, наверное, решил сделать мне предложение дома – в спокойной интимной обстановке. Как хорошо, что я начала заранее подготовку к такому важному событию.

С самого утра выбираю подходящее блюдо на ужин. Уже целую неделю. Нам на тренинге по правильному распределению рабочего времени объясняли, что самую важную работу нужно обязательно делать с утра. Только сейчас я поняла, насколько они правы! Если утром я нашла подходящий рецепт, то вечером у меня есть время его опробовать. Сделала уже семь рецептов, но не нашла ни одного достойного сегодняшнего вечера.

– Ну и задачка у меня сегодня, – слышу голос Ивана – моего коллеги по отделу.

– Да уж. Врагу такого не пожелаю! – я смотрю на картинку с жареными куриными грудинками, шпинатом под яблочно-виноградным соусом.

– Задал нам шеф задачку!

– Какую задачку?

– А ты еще не заглядывала в офисную почту?

– Видела, сейчас займусь. У меня сегодня и без этого с утра аврал – с Вадимом годовщина! – поясняю я. – И, похоже, близится катастрофа!

– Какая? – Иван уже готов перелезть через компьютер, чтобы узнать все подробности.

– Не знаю, что приготовить на ужин!

– Ах, эта! – Иван невозмутимо садится обратно на стул и начинает что-то быстро печатать.

Он – неплохой человек, но он – мужчина, и это его основной недостаток. Будь он женщиной, мог бы мне посоветовать пару рецептов, но он просто отворачивается и делает вид, что его абсолютно не волнует, что у нас с Вадимом будет на ужин.

Ладно, за работу! Жаркое с мясом. Вкусно, но банально. Ризотто с белыми грибами. Делали уже…

В кармане вибрирует телефон.

– Он? – Иван понимающе смотрит на меня.

– Да, – произношу обворожительным голосом, не сомневаясь, что позвонить мне с утра на сотовый может только Вадим.

– Ты что сегодня не на работе? – как обухом по голове, бьет меня звонкий голос Светы – моей единственной подруги с университетских времен.

– Да, дорогой! Конечно я на работе! – громко говорю я, многозначительно смотрю на Ивана и выхожу в коридор. Там расхаживают три молодых человека. – Извини, я тебя с Вадимом перепутала.

– Ничего! Поздравляю с годовщиной!

– Спасибо! Нас уже двое.

– В смысле?

– Из тех, кто об этом помнит.

– Понимаю… Значит вы не на Тенерифе.

– Нет, по крайней мере, я.

– А ты думаешь, он помнит про вашу годовщину?

– Не сыпь мне соль на ужин. Тем более, что я еще пока не знаю, что приготовить. Я ему целую неделю напоминала: „Мохито“ делала, который мы на первом свидании пили, в метро его в засос целовала, как год назад, бельё в полосочку надевала…

«Молодой человек, – обращаюсь мужчине, завывающему в трубку телефона колыбельную, при этом покачиваясь при этом из стороны в сторону, как кулон гипнотизера. – Вы совсем стыд потеряли? Поете на работе!»

– Тут ребенка по телефону укладывают, – возвращаюсь к Свете. – В общем, я напомнила ему, как могла. Думаю, даже если бы он не понимал всю серьезность ситуации, теперь её осознал и готовит мне сюрприз. Только меня очень беспокоит, что делает он это слишком как-то слишком тихо. Никаких следов.

Я возвращаюсь в наш огромный open-air вместе с горе-отцом.

– Уложили, – шепчет он мне, счастливо улыбаясь.

– Поздравляю! – отвечаю я и представляю, как Вадим звонит с работы и убаюкивает нашего малыша. Как мило! У нас будет ребенок! Когда-нибудь будет, конечно… Не сейчас… Сначала нужно узаконить отношения. Более подходящего момента не найти!

Кольцо, руку и сердце! Нет, наоборот: сначала руку и сердце, потом кольцо. Так правильно. Впрочем, какая разница? Лишь бы он не забыл про нашу годовщину!!! Мне же ему тоже нужно будет что-то подарить! Диван у нас совсем прохудился… Подарю ему диван. Точно. Нет, это не очень романтично.

Почему у меня в такие моменты всегда возникают абсолютно неромантичные мысли? Например, когда Вадим первый раз меня поцеловал, я думала только о том, осталась ли у меня после вечернего макияжа помада на губах. Вадим на такие тонкости (как потом оказалось, как и на все остальные) внимания не обращал. Он поцеловал меня на станции перед отправлением состава, да так, что все мое чудо косметического искусства, которое я наводила в туалете на работе не менее часа, размазалось по щекам. Я провожала его округленными от ужаса глазами (он, конечно, подумал, что это я так восхищение его незаурядными способностями выражаю). Как только поезд скрылся в тоннеле, я забралась в угол вагона, открыла зеркальце и  решила, что такой неаккуратный молодой человек мне не нужен. Света, правда, меня потом переубедила дать ему второй шанс. И он его не упустил. Нашел мою секретную эрогенную зону – „Мохито“, и я растаяла мятным льдом.

Ах, сегодняшний вечер будет волшебным! Он приходит с работы пораньше, вручает огромный букет красных роз, целует, с улыбкой моет обувь, ставит её на газетку, проходит в комнату, одевается в домашнее, без напоминаний раскладывает вещи по своим местам, предлагает помощь в подготовке вечера. Мне не нужно ничего говорить – он всё читает в моих глазах. Ставит на середину комнаты стол-книжку, достает белоснежную скатерть, которую мы растягиваем, как простыню. Смотрим друг на друга и не можем оторваться, руки наши, наконец, пересекаются. Вадим тащит меня на диван, я его – на кухню.

– Сначала сюрприз! – шепчу.

– Какой? – отвечает он, тяжело дыша от нетерпения.

– Кулинарный!

Вадим в восторге от нового блюда. Тут за окном раздается звук мотора самолета. Мы выглядываем, и я вижу подсвеченный плакат: «Выходи за меня замуж!»

«Нестыковочка выходит! – бурчит голос мамы в моей голове. – Над Москвой запрещены полеты авиации!» «А я на самом краю Москвы живу! – парирую я. – Как раз по ее границе пролетает самолет – так-то!» Вадим тут же падает на колени и достает из кармана огромное кольцо. Я говорю: «Да!» Смотрю на него влюбленными глазами. Он смотрит на меня… Ой, это же шеф! Чёрт! Хлопаю ресницами, чтобы он не заметил, как мое  мечтательно-вдохновленное выражение глаз меняется на сосредоточенно-рабочее.

– Александра, задание моё получили?

– Да, – выдавливаю из себя.

Господи! Он говорит со мной! Впервые за последние две недели.

– Хорошо.

– Срок вы не указали. Значит, задание несрочное?

– Не указал. Как сделаете, так и перешлете.

Берусь за задание шефу. Ничего сложного – найти информацию в Интернете.  Как всегда. Попутно во втором окне смотрю рецепты на вечер. Через час безысходности нахожу котлеты по-гречески. Вадим когда-то похвалил их после вечеринки в ресторане. Вот это будет настоящий сюрприз!

Около двух начинает сильно болеть голова. Как кстати. Пересылаю задание шефу и отпрашиваюсь. Захожу в магазин, покупаю продукты, красивые салфетки, бумажные декорации. Сегодня всё должно быть на высшем уровне! Котлеты по-гречески! Делаю фарш, смешиваю с яйцом, орегано, перцем, солью. Нарезаю сыр Feta тонкими слоями. Раскатываю фарш на фольге, кладу сыр на одну сторону фарша, второй закрываю и выкладываю на шипящую сковородку. Первые котлеты получаются неровными, и я их оставляю для кота моих родителей. В крайнем случае, папа съест. Он у нас совсем неприхотливый.

Прошедшие конкурсный отбор котлеты я помещаю на фарфоровое блюдо, подаренное мамой для торжественных случаев. В желудке урчит, я тянусь к одной, чтобы попробовать, и тут же слышу строгое мамино: «СТОП!». Она никогда не разрешала нам с папой брать что-либо с тарелки, пока не придут гости.

–  Хоть одну, самую маленькую! – прошу я.

– Сейчас наешься, потом за столом будешь ушами хлопать. Сладкого тоже нельзя. Аппетит перебьёшь.

– Не перебью, – хнычу я.

– Иди лучше, пыль с растений вытри. За день нападало, как снега в непогоду!

Стираю пыль и замечаю, что уже шесть вечера. Быстро протираю полы, накрываю на стол, навожу марафет. Часы показывают семь. Пишу Вадиму смс. Ненавязчиво, четвертый раз синонимично фразу: «Успеваешь ли сегодня на ужин?» Восемь вечера. Звоню ему. Тоже ненавязчиво. Каждый раз по три гудка. Тишина. Сажусь на диван и вытягиваю уставшие ноги. Включаю телевизор. Девять вечера. По телевизору передают новости.

Возможно, он организовывает что-то совершенно необычное! Зачем ему мешать? Этакое грандиозное, что мне и в голову прийти не может? По телевизору показывают московский вытрезвитель. Пьяный мужик орет в микрофон, что он любит свою девушку и просит её выйти за него замуж. Вглядываюсь в лицо мужика – не Вадим. Оригинальным я это не назову, но все лучше, чем ничего. Переключаюсь с одного канала на другой. Ищу сообщения из других вытрезвителей. Телеведущая сообщает, что погода сегодня хорошая. Сентябрьское бабье лето. Сухо и тепло. Поэтому нет разрывов труб в центре города и других аварий, которые могли бы помешать ему добраться до меня. Ни снегопадов, ни града, ни эпизоотий, ни нападений инопланетян, ни конца света! Чёрт побери! Неужели он забыл?!

Просто не верится! Иду на кухню и начинаю прибираться. Топлю горе вместе с любимым кофейным набором на дне раковины из нержавейки. Хорошенько смочив, вытаскиваю белое фарфоровое чудо, шмякаю по нему губкой, густо смоченной в зелёном пенящемся геле, долго вожу рукой по часовой стрелке, время от времени глубоко вдыхая приторно-сладкий искусственный аромат яблока. Если бы в жизни всё было так чисто, воздушно и пенисто, как на моей кухне, тогда бы она была действительно прекрасной.

 

*     *     *

 

Входная дверь скрипит, и на пороге появляется грузная фигура Вадима. Электронные часы показывают полночь. Мой благоверный неуверенными движениями шарит по стене рукой в поисках выключателя. Как устал, бедный. Может, корзину цветов через всю Москву тащил на себе? После короткого щелчка яркий свет проникает из коридора в комнату. В руке – бутылка пива, по которой пена стекает на чистый пол. У меня внутри всё переворачивается – ведь так и оставит, пока я не уберу!

Вадим снимает ботинки и бросает их в угол. Краем глаза замечаю в его действиях какое-то остервенелое удовольствие, как у подростка, который, наконец, во время отпуска родителей дорвался до запретных компьютерных игр. Всё-таки он в глубине души не приемлет порядок. Особенно мыть обувь не любит. Придется поработать над этим.

Решаю не подавать голоса до полного выяснения ситуации. Вадим, немного помедлив, поднимает ботинки с пола, потом, ругаясь, швыряет их на газету, рядом с моими чистыми изящными сапожками. Не любит порядок, но старается его придерживаться. Значит, у нас еще не всё потеряно. Напевая под нос какой-то иностранный шлягер, он проходит в комнату и, не раздеваясь, падает на диван. Острый запах лука, смешанного с водкой, добирается до моего чуткого носика.

– Вадим, я возмущена твоим поведением! – не выдерживаю я.

– Что? – гремит он.

– Почему ты бросил ботинки?! Мы же договаривались их мыть сразу и ставить на газетку.

– А я думал, ты спросишь, почему я так поздно и не вспомнил про нашу годовщину?

– Про это я тоже хотела спросить. Но обо всем по порядку. Как ты мог?! В такой день! Да ещё пролил пиво на только что вымытый пол!

– Мужику дали восемь лет. Ему двадцать пять светило. Праздник! Мы отметили.…

– Конечно, наша годовщина с этим сроком ни в какое сравнение не идет, но мог бы и предупредить! – обиженно заявляю я.

– Мне всё равно, – говорит он серьезно, будто и не был пьяным. – Завтра ухожу от тебя.

– Как? – у меня дыхание перехватывает от неожиданности. – Но почему завтра?

– Могу и сегодня, – он берет в руки ботинок.

– Нет-нет! Почему ты уходишь? Объясни? Мы сможем все исправить! Я уверена!

Он стоит, покачиваясь, с ботинком в руке и глядит в пол.

– Я здесь задыхаюсь.

– Так давай я открою форточку? – я вскакиваю с дивана и несусь к окну.

– Дело не в форточке! Как ты не понимаешь?! Я не могу жить с женщиной, которая спрашивает меня сначала про грязные ботинки, а потом о том, почему я забыл про годовщину. Мне всё время кажется, что ты любишь кухонную плиту и посуду больше меня. И ещё: я ненавижу мыть обувь в раковине.

– Ну, если дело только в раковине. Специальный тазик купим. Это ты отлично подметил! В раковине неудобно. Видишь, ты начинаешь вносить рационализаторские предложения! У нас много общего! Нужно только поискать! И я готова идти на компромиссы! Хочешь? Хочешь, я буду мыть твою обувь!

– Идея неплохая. Завтра я скажу, куда перееду. Обувь буду оставлять за дверью.

 

Глава 3

 

Вторник, еще чуть-чуть осталось до дня, который изменил мою жизнь, но я пока об этом ничего не знаю.

 

На велюровом, цвета синих чернил диване, лежит спящий Вадим и слегка похрапывает. Ночью он сказал, что уходит. Женщины обычно в такой ситуации рыдают, швыряются сковородками и тарелками. Конечно, у них нет новых сковородочек «WMF» и тарелочек «Villeroy Boch». Нет, только не они. И кастрюльки я недавно поменяла, и кофейный сервиз. Был  старый чугунный котелок от хозяина. Жаль, я его выбросила на прошлых выходных. Можно было бы для порядку надеть ему на голову.

С дороги слышится нарастающий с каждой минутой гул машин. Город продирает глаза перед последним рабочим днем недели. Сегодня не нужно нести вещи Вадима в ванную – он в них спит. А может быть, и не так плохо, что он уходит? Его неаккуратность сводит меня с ума.

Смотрю в зеркало и радуюсь, что новый пеньюар за ночь ничуть не помялся, и вечером его не придется гладить. Спать раздельно – не так и плохо! Говорят, это значительно улучшает сон, и, как оказалось, внешний вид пеньюара. Захожу в ванную – всё на своих местах: щетки, паста, никаких следов на раковине. Красота! Сколько преимуществ у холостяцкой жизни, а ведь Вадим даже еще не выехал из квартиры! Включаю душ, чтобы вода нагрелась, снимаю ночную одежду, аккуратно складываю её в шкафчик, беру оттуда резинку для волос, забираю волосы в пучок, надеваю прозрачную полиэтиленовую шапочку, выдавливаю на зубную щетку горошинку пасты и кладу ее на полочку, затем проверяю, дошла ли до тринадцатого этажа горячая вода. Убедившись, что день начинается исключительно положительно, встаю под бодрую струю, закрываю глаза и поворачиваюсь к солнцу. Конечно, никакого солнца в ванной нет, но c закрытыми глазами его нетрудно себе представить, тем более под горячей струёй воды. Если бы это блаженство могло длиться вечно! Но нет! Нужно тянуться за щеткой, чистить зубы, намыливать тело, что самое ужасное, выключать этот горячий поток удовольствия, вытираться, одеваться, идти на кухню, готовить завтрак, накладывать макияж и бежать на работу.

Как у атлета перед стартом, мышцы на моём теле напрягаются, а живот прожигает беспокойство. Только у спортсмена сразу после старта волнение утихает, а моё беспокойство никуда не исчезает. Оно сопровождает меня с тех пор, как я себя помню. Туманное, вечно ноющее чувство: это не доделала, это можно сделать лучше. Вот и сейчас я не перестаю думать о том, что с Вадимом можно было вчера поговорить по-другому: дать ему отпор! Стукнуть кулаком по дивану. Сходить на улицу за котелком. Выгнать его сразу из квартиры, а не оставлять его на диване, который он и так уже пролежал.

Иду на кухню. Он сказал, что я провожу здесь слишком много времени? Что за бред? Я бы поняла, если бы он обвинил меня в чрезмерной любви к работе – там я провожу целых восемь часов плюс час на обед и два на дорогу, а здесь максимум четыре в будни и шесть на выходных! Это со всей уборкой и приготовлением пищи! Но для Вадима работа – это святое дело, он сам проводит там большую часть жизни. Упрекнуть меня в этом означает упрекнуть самого себя. Поэтому он нашел слабое место для вероломного нападения – мою ни в чем не повинную крохотную уютную кухоньку. Я окидываю любящим взглядом белые тарелочки, наглаженные полотенчики, натертые до блеска рюмочки за бирюзовым стеклом. Вдруг придётся со всем этим расстаться?

А если Вадим поставит мне ультиматум: или он, или кухня? У него логика простая: выкинь груду посуды, оставь только две жестяные тарелки, тогда и натирать нужды каждый вечер не будет. Я представила, как сижу и складываю всё добро по коробкам, поливаю его слезами, как царевна, которую собираются насильно выдать замуж, и несу на близлежащую помойку. Ночь не сплю, а утром Вадим меня запирает дома, чтобы я не выскочила отнимать тарелки у кружащих над контейнерами малоимущими соседями. Нет уж, дудки! Если он хочет, пусть уходит. Мы с посудой остаёмся!

Открываю холодильник и смотрю на горку котлет. Завтра на обед с родителями подогрею. Живот мой будто шпагой прокололи. Родители! Мама, наверное, уже платье к нашей свадьбе купила. А мы расходимся? Нельзя, чтобы они об этом узнали. Только не завтра… У них же слабое сердце. Они не жаловались еще, но в их возрасте нужно с такими новостями быть осторожнее.

Мне самой нужно быть осторожнее! Сколько лет прошло, пока я его встретила? 22! Какова вероятность, что я не встречу следующего через 22 года? Со статистикой не поспоришь! Возможно, это в мире считается нормальным в 44 выходить замуж и рожать детей, но в Москве в этом возрасте люди уже выдают замуж своих детей и воспитывают внуков. У нас все достойные и перспективные мужчины разбираются, как горячие пирожки из печки. Даже с начинкой особенно не интересуются. Давай сюда, пока свеженький и не раскупили, а там разберемся! Вот и разобрались…

Встаю со стула, мою чашку, вытираю крошки со стола, пытаюсь успокоиться. Может быть, он всё-таки несерьезно говорил? О таком не шутят. И уж тем более не Вадим. Почему так неожиданно, так внезапно? Еще позавчера вечером всё, казалось, было в порядке. Может быть, он с кем-то познакомился? С какой-нибудь роковой уголовницей?

Прихватив на обед две котлеты по-гречески, бегу на работу. Остальные сохраняю на вечер, который, как надеюсь, всё разрешит. Всё-таки он был пьян. Может быть, всё как-нибудь утрясется?

Забегаю в кабинет, стягиваю с шеи шарф и включаю компьютер.

– Проскочила в последний момент, – сообщаю я Ивану. Тот выглядит сегодня необычно хорошо: чубчик подстрижен, костюмчик новый, галстук – в тон. Может быть, меня собрался «клеить»? Как вовремя! Внутри всё улыбается. Возможно, скандал на традиционном обеде с родителями завтра можно будет предотвратить ловкой мужской рокировочкой!

– Значит, твоя зарплата и рабочее место в целости и сохранности. Можешь не беспокоиться, – Иван улыбается, выставляя напоказ блестящие белые зубы. Раньше я этого яркого достоинства у него не замечала. Конечно, ведь раньше мои мысли были заняты Вадимом. Не зря говорят мудрецы, что в чаше нужно освободить место, и она не замедлит наполниться.

– Босс на месте? – спрашиваю я, улыбаясь в ответ.

– По инсайдерской информации, шефа не будет до обеда, – шепчет Иван.

Я еще раз внимательно смотрю на него: нос у него, конечно, большеват, но губки миленькие, бантиком, и глаза по-собачьи верные.

– У меня с лицом что-то не так? – испуганно отзывается он, заметив мой пристальный взгляд.

– Да нет, всё нормально, – я с силой перевожу глаза на монитор.

Почему я раньше на него внимания не обращала? Парень очень даже видный. Работаем вместе, что в наше время чрезвычайно практично. Вместе на работу, вместе с работы домой... Никаких ожиданий, подозрений и нервотрепок. Можно на одной машине ездить. Пока ее нет, но накопим и купим. Это действительно очень практично! Знаем, кто, чем занимается, насколько за день устали. Да и в целом, если нашли похожую работу, значит у нас одинаковые интересы, а для долгой совместной жизни это очень важно.

– Я тебе пару приколов скинул, – Иван подмигивает. – Наслаждайся, пока есть возможность.

Он меня точно «клеит»!

– Спасибо! Мне как раз что-нибудь нужно для поднятия настроения.

– Слышал, что скоро офисных спамеров будут отлавливать. Они наш канал, мол, загружают, – Иван многозначительно качает головой.

– Как же так? Значит, фотки нельзя больше посылать?– я изображаю крайнее удивление. Иван смотрит в это время в монитор, а я – на него. Нос у него никакой не буратиновый, а самый настоящий гоголевский, даже сократовский! Римский, однозначно! Для жизни человека нужно по характеру выбирать, а не по носу. По характеру он отзывчивый, предупредительный и заботливый. А нос всегда можно исправить.

– Пока лучше этого не делать, – добавляет он. – Могут опять от премии отщипнуть кусочек. И без всякого предупреждения!

Неужели он уже о нашем общем бюджете беспокоится? Бережливость – отличное качество для семьянина!

– Не будем нарушать, и наш кошелек останется в неприкосновенности, – констатирую я, делая особый акцент на слове «наш».

– Не будем, – соглашается он и снова улыбается.

– Ты уже решил, куда пойдешь на обед? – ласково спрашиваю я, наклоняясь к нему.

Менеджер напротив неодобрительно косится.

– Нет, ближе к двенадцати определюсь.

– Хорошо. Я пока тоже не решила. К двенадцати мы решим, – отвечаю я, делая особый акцент на слове «мы».

Я украдкой поглядываю на Ваню. Прекрасное русское имя! Он усиленно работает. Молодец! Знает, что утреннее время – самое эффективное для работы. Наверное, тоже хочет пораньше освободиться вечером, чтобы…

– Александра, а ты сегодня ничего необычного в моем внешнем виде не заметила? – Иван поворачивается ко мне, я к нему, наши взгляды пересекаются, как в лучших голливудских фильмах!

– Заметила, конечно, – я обворожительно улыбаюсь.

– Что?

– Галстук у тебя новый.

– Точно. И прическа.

– Да, тоже заметила, с порога.

– Тебе нравится?

– Очень, – я не верю собственному счастью.

– Слава Богу! А то я уже подумал, что плохо получилось.

– Ну что ты! – спешу утешить его я. – Мне очень нравится!

– Знаешь, я давно хотел тебе сказать…

Менеджер напротив шипит на нас, но мы не обращаем внимания. У людей судьба решается, потерпит.

– Ты знаешь, я даже догадываюсь, о чем! – внутри меня всё трепещет. Наконец-то и мне повезло в жизни! – Может быть, ты лучше скажешь мне об этом сегодня вечером, в спокойной обстановке, где не так много народу?

Я киваю на менеджера напротив нас.

– Ты права.

Иван отворачивается к монитору, а я жду его секретного мейла.

– Нет, не могу терпеть до вечера! – Иван снова поворачивается и шепчет. – Я решил жениться!

Я чуть не задыхаюсь от неожиданности и какое-то время не могу говорить. Ваня терпеливо ждет.

– Это, конечно, очень романтично, - наконец, шепчу я, -  но не сильно ли ты торопишься?

– Ты права, Александра, - он отворачивается и с грустью смотрит в пол. - Мне мама моя тоже об этом говорит. После года знакомства сразу жениться! Но я сказал, что уверен в своём выборе.

– Уверен, говоришь? – в смятении бормочу я. – Как-то всё быстро. Совершенно неожиданно. Я не готова так быстро. Может быть, всё-таки немного подождать? Мне кажется, нужно поближе познакомиться. С родителями, родственниками, ну и самим тоже… Мы ведь только на работе общались.

По мере приближения к концу предложения замечаю, как Иван меняется в лице. Гоголевский нос его вытягивается до почти буратинового. Он краснеет до кончиков ушей и едва слышно выжимает из себя:

– Александра, мне кажется, ты меня неправильно поняла. Я женюсь не на тебе. Извини, я думал, ты занята… А то бы я обязательно… Не сомневайся…

Теперь я краснею. Я просто горю! Всё лучше, чем выпутываться из этого позора!

– Извини! – я закрываю лицо руками. – Я полная дура!

– Нет, ты не полная… – сочувствующе произносит Иван, – это с каждым… С каждой может случиться. Я недостаточно определенно выразился. Нужно было четче сказать: женюсь на такой-то… Имя. Фамилия. Отчество. Такого-то числа. А я очень неопределенно рассказал. Конечно, ты могла это понять неправильно.

– Я просто вчера с моим другом рассталась, – хнычу я. – А завтра еще родители на смотрины придут. Они каждую неделю приходят. Может, ты мне компанию составишь в этот день? Поддержишь морально?

– Конечно, мы могли бы с моей невестой прийти.

– С невестой? У меня дома кофейный сервиз только на четверых… Не получится, к сожалению…

– Мне очень жаль, – Иван подъезжает ко мне на стуле и кладёт руку на плечо. Это выглядит так неуклюже, неловко, будто он до женщин вообще не дотрагивался. Как он собирается жениться? – Извини, у тебя такое горе, а я тут со своей свадьбой! Не расстраивайся.

– Я не расстраиваюсь. Буду работать…

«Я в порядке. Я в порядке. Я в абсолютном порядке!» – повторяю как мантру уже два часа. Да, вот так, одним словом можно испортить человеку замечательное утро, выходные и разом лишить человека всякой надежды на счастье. Счастье… Абстрактная, недостижимая для меня категория. Мы с ней, как с далекой, холодной звездой, уже давно на недосягаемом расстоянии, а сегодня, похоже, она сменила орбиту и вовсе исчезла с горизонта, скрывшись в неизвестном направлении.

Иван мне всё равно не подошел бы. Речь у него нескладная. Надо же было меня так запутать! Он просто непутевый. Женится в самый неподходящий для этого момент. Вадим в этом отношении гораздо приятнее – он всегда знает, о чем говорит. Кроме того, он надежный и очень-очень перспективный.

Набираю в поисковой строке «меня бросил парень, что делать». Семь миллионов страниц? Это только в российском рунете! Да это похоже на национальную проблему, а никому и дела нет. «Выбери искренние слова, отправь ему признание на мобильный» – гласит первый совет. «С Вадимом такое не пройдет», – думаю я. «Сравнивайте его с мужчиной, у которого он не имеет шансов выиграть» – советует девушка-профессионал, которую, как она сама сообщала, бросил уже девятый молодой человек. Смотрю на Ваню и менеджера напротив. Он однозначно выигрывает. Вес у него есть лишний, но мы это диетами поправим. Здесь у меня сомнений нет. Тогда пошлю ему признание на мобильный… Или еще лучше – позвоню. Быстро набираю номер.

– С добрым утром! – неожиданно отвечает Вадим. Голос его немного хрипит. Неужели он плакал?

– Привет! – как можно радостнее произношу я.

– Что-то случилось? Ты редко мне звонишь на работу.

– Да, не хотела мешать…

– Да что ты! Наоборот, приятно услышать голос любимой девушки.

Никогда еще не называл меня любимой девушкой! Точно передумал! Не зря говорят: все, что не происходит, все к лучшему. Как бы я выкручивалась сейчас, если бы Ваня не собрался жениться, и мы бы обо всем уже договорились?

– Хотела спросить…

– Про вчера?

В трубке повисает молчание. Зачем я начала? Сейчас он всё вспомнит! Нужно было разговаривать, будто ничего и не случилось! Кто меня тянул за язык! Из трубки доносятся звуки «Лебединого озера». Отключаюсь. Видимо, позвонил кто-то более важный.

Через десять минут вижу номер Вадима на телефоне.

– Извини, – говорит он сухо. – Шеф позвонил. Интересовался моим здоровьем после вчерашнего.

– И как твое здоровье после вчерашнего?

– Голова, будто меня котелком чугунным огрели. Это не ты случайно?

– Да как ты можешь? Я его еще на прошлых выходных выкинула!

– Понятно. Всё-таки хотела, но не сделала... Значит, у тебя ко мне все-таки какие-то чувства были.

– Конечно, были! Очень много чувств было! Особенно вчера вечером.

– Но почему ты никогда не говорила о чувствах?

– Не говорила?

– Не говорила. Три раза сказала: «Мне нравится, как ты делаешь „Мохито“» и четыре «Сегодня у тебя классно получилось! Давай повторим!» Это тоже, кстати, к „Мохито“ относилось. Вот и все твои признания!

– Ты что их записывал?

– Нет, просто такое не забывается. Сегодня я приеду за вещами.

– Может быть, завтра после обеда?

– Завтра же твои родители приедут на обед.

– После обеда и уйдешь.

– Нет, я в такие игры не играю.

– Пожалуйста! Только завтра. У них слабое сердце!

– Не слышал, чтобы они жаловались. А в следующую субботу мне опять приезжать к тебе?

– Нет, можешь просто пару вещей оставить.

– А дальше?

– Потом я смогу их подготовить к этой новости. Ты знаешь, какие они у меня чувствительные. Наверное, уже наряды к свадьбе купили. А мы расходимся. Они не переживут!

– Нет, извини. У меня на завтра другие планы.

Может быть, и у меня на завтра возникнут другие планы? В командировку отправят на выходные? Вот, корреспонденцию принесли почему-то к окончанию рабочего дня. Беру два письма и выхожу из душного офиса. Бреду по берегу Москвы-реки и смотрю на спешащих домой людей. Они наверняка счастливы! Хотя бы потому, что им есть, куда спешить: дома их ждут, впереди два выходных дня с теми, кто их любит, и кого они любят. Ах, «ля мур» – прекрасное чувство! Почему же мне оно не подвластно?

Сажусь на скамеечку и открываю конверт. Наверное, уведомление о реорганизации фирмы или прочая ерунда. Такое уже случалось много раз, и к таким письмам я уже привыкла. Действительно – уведомление об увольнении. Обоснование, правда, другое – сокращение штатов. Ничего страшного. Очередная реорганизация. Новую схему придумали. Разворачиваю второй конверт. «Уважаемая Александра Анатольевна! Зайдите, пожалуйста, в отдел кадров, чтобы урегулировать вопросы Вашего увольнения». Что? Меня увольняют?

 

Вы получите книгу в форматах

PDF, RTF, MOBI, EPUB, TXT, FB2, чтобы прочитать ее на удобном для вас носителе

Учитывайте, что системы оплаты взимают небольшие комиссионные!

Цена:
Описание:
Заполните форму